Готический форум: NeoGot

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Готический форум: NeoGot » Стихи » Яков Есепкин


Яков Есепкин

Сообщений 151 страница 160 из 163

151

Яков Есепкин

Inferno

***

Яснобелый жасмин обовьет
Сораспятия, коим точиться,
А и мертвых ли пламень убьет,
Равно мы преустали влачиться.

Мало станется белых цветков,
Белым клевером скрасятся тризны,
Пятицветных тогда лепестков
Доплетем на мирские старизны.

Будет, Господе, наш упомин,
Хоть истлелись кровавые робы,
Всем во память соцветший жасмин
И забросят в открытые гробы.

***

И щедро нас вином поили
Со горицветом-беленой,
А мы любовь свою таили
И во пирах, и пред Стеной.

Что горьким книжникам святыни,
Установлений благодать,
На арамейском и латыни
Сим чинно речь, а нам рыдать.

Ах, это Господи заметит
И отвратит смертливых ос,
И всех труждающихся встретит
Цветками красными Христос.

***

Кликнешь служек – хоругви несут
Во разводах от мертвой воды,
Царезванных теперь не спасут
Червотечия первой Звезды.

И ко Господу нам не пройти,
И не бросить на круг семена,
В середине земного пути
Участь вешних героев темна.

Царе, царе, сыночков Твоех
Извели верстовые огни,
Мало татям дворовых утех,
Крови царской алкают они.

0

152

Яков Есепкин

На смерть Цины

Пятьсот двадцать второй опус

Македонское ль солнце, Тироль
Наши бледные тени встречает,
Пьян свободой мышиный король,
Ангелочков Левадия чает.

Небеса от пылающих губ
Возгорятся и кубки пустые
Налиет беленой душегуб:
Лирам кафисты петь золотые.

Милый август, где арки твое,
Сени щедрые, емин услада,
Пусто вкруг, лишь горит остие
Магдалины ли, Евы близ ада.

Пятьсот двадцать третий опус

Яд веков истомил алавастр,
Где вечор баловались менины,
Льется терпкость левкоев и астр,
Наши помнит июль именины.

Сукровичные вишни в желти
Зри, Колон, яко морок лицея,
Девам их меж перстами внести
Наказала хмельная Цирцея.

Се последние челядь и мгла,
Вопием из сиреневых камор,
И точится на обод стола
Бледный наш всеувеченный мрамор.

0

153

Яков Есепкин

На смерть Цины

Пятьсот двадцать  четвертый опус

Ефраим и Вифания спят,
Кора бледные розы лелеет,
Побиенные  тще возопят,
Остие их в обсидах белеет.

Не успели к фиванским столам,
Хоть с младенцами яды пригубим,
Мел нейдет вседворцовым юлам,
А и мы  одиночество трубим.

Где еще колоннады темны,
Где безсмертие Ироду снится,
Узрят лишь фавориты Луны –
Кровью нашей серебро тиснится.

Пятьсот двадцать пятый опус

Золотую парчу гробовой
Хною феи тиснили иль черви,
Паче времени шелк грозовой,
Дьямент жжет шелковичные верви.

Се, так в опере донны летят,
Растекаются желтью подсвечной,
Мертвым нимфам алмазы претят,
А вспорхнем хоть за патиной течной.

Меж порфировых сех и златых,
И басмовых колонн мы скитались,
Жгли остия из восков литых –
Днесь алмазные течи остались.

0

154

Яков Есепкин

На смерть Цины

Пятьсот двадцать шестой опус

Вновь асийские змеи следят
Мертвых девиц томленье и негу,
И в альковах успенные бдят,
Белых швей пригласить ли к ночлегу.

Те ль румяные яблоки мел
Со корицей свивает парчою,
Вновь снедает морочность Памел:
Всяка юна с багряной свечою.

Ах, опять яства тьмой налиты,
Се, антоновки мелов белее,
И серебрятся тусклые рты
Уходящих по лунной аллее.

Пятьсот двадцать седьмой опус

Тени лотосов сень охранят,
Не забвения ль тати боятся,
Жизнь цветущую смертники мнят,
А и мертвым парафии снятся.

Где у ангелов миро и мел:
Угасить черноту ли, тлетворность,
За огранкой цвети, кто несмел,
Свеч альковам жалеет притворность.

Выбьет август чарующий тлен,
Звезд клумбарий фаянсы расцветят,
И тогда с перебитых колен
Взъемлем тени – сех лотосы встретят.

0

155

Яков Есепкин

На смерть Цины

Пятьсот двадцать восьмой опус

Кашемир золотой перевьют
Червоточиной лет шелковичной,
Аще фурии в залах снуют,
Обернемся тесьмою кровичной.

Мрамор сех закрывает волков,
От каких не бежать херувимам,
Чермы тусклый обсели альков,
Бдят и внемлют гранатовым дымам.

То ли свечи превили шелка,
То ль тесьмой стала кровь золотая,
Смерть еще без косы и слегка
Холодит, будуар облетая.

Пятьсот двадцать девятый опус

Невский мраморник нощно зальют
Падом звездным и желтой половой,
И пифии венечье скуют
Нашим теням со крошки меловой.

Развели аониды ль мосты,
Мертвых рамена жгут ледяные
Крестовицы и розы желты,
Имут челяди цветы иные.

Над обломками гипса века
Плакать царским невестам успенным,
Ах, Пиитер, юдоль высока,
В сей гореть лишь теням белотленным.

0

156

Яков Есепкин

На смерть Цины

Пятьсот тридцатый опус

Сабинянок Европа во снах
Летаргических видит меж лилий,
Чуден вечности белый монах,
А кого и неволить, Вергилий.

Были пиры –  литаний огни
В Христиании сказочной тлятся,
Камераты умолчны одни,
Где Щелкунчики зло веселятся.

Подвигает бокалы давно
Чернь за стойками ниш бакалейных,
И червовое сребрит вино
Гробы спящих царевен лилейных.

Пятьсот тридцать первый опус

Красных лотосов огнь угасят,
Ад ли ведал порфиры земные,
Днесь еще псалмопевцы висят
На столбах, лишь сие именные.

Круг пустое начинье одно,
Тьмы кротов меж халвы копошатся,
Звезды цветили хлеб и вино,
А волхвы к нам зайти не решатся.

Пир гудел, се и гамбургский счет,
В назидание ветхим ученым
Дев кургузых Геката влечет
Ко цветочницам тьмой золоченым.

0

157

Яков Есепкин

Inferno

Что кручиниться, коли сосватать
Нам желали покойных невест,
Во гробах их неможно упрятать,
Мы и сами не свадебных мест.

Желтоцветные мертвые осы
Над цитрарием черным горят,
Красит Смерть нашей кровию косы
И архангелы в чарах парят.

Зреть им это неправие веры
Богославленной, пир чумовой,
Термы бросили сер землемеры,
Откликайся, кто нынче живой.

Божедревка пылает урочно,
Травят змеи головки лихих
Одуванчиков, рдеться им ночно,
Розоветь меж танцоров плохих.

Вот Крещатик первым и Ордынка,
И богемской рапсодии мел,
Расточается негой сурдинка,
Бойный ангельчик выспренне смел.

Се какой мировольный викарий
Монастырские бьет зеркала,
От монахинь спасается Дарий,
Пуаро яд курит пиала.

Ублажают царевен кентавры,
Пышных лядвий цезийский овал
Ждет гашенья, но бледные мавры
Все мертвые и чезнут вповал.

Тусклых этих царевн и колодниц,
Томных ведем пустые чреды
Положили нам вместо угодниц
Веселить с четверга до среды.

Только ангелы нас целовали,
А лобзанья по смерти не в счет.
Не в садах, так в юрах предавали,
Тех диавол к себе завлечет.

Веселися теперь, не обманут,
Не накличут беду мертвецам,
В поднебесной уже не достанут,
Кровь разливши по тонким венцам.

За успенье незваное наше
Мы скудельные кубки сомкнем,
Зазвенят в оцинкованной чаше
Струи слез и воспыхнут огнем.

Лишь на смерть променяли неволю,
Зряши ныне лазури одне,
Помянет эту клятую долю
Нецелованный Боже во сне.

0

158

Яков Есепкин

На смерть Цины

Пятьсот тридцать второй опус

Тушью савскою нощь обведем,
Апронахи кровавые снимем,
Несть Звезды, а ея и не ждем,
Несть свечей, но пасхалы мы имем.

Се бессмертие, се и тщета,
Во пирах оглашенных мирили,
Чаша Лира вином прелита,
В нас колодницы бельма вперили.

Яко вечность бывает, с венцов
Звезды выбием – тьмы ледяные
Освещать, хоть узнают певцов
Нощно дочери их юродные.

Пятьсот тридцать третий опус

Петербург меловницы клянут,
Копенгаген русалок лелеет,
Аще темное серебро, кнут,
Пасторалей – оно лишь белеет.

Мелы, мелы, туманности хвой
Ссеребряше, волхвы потемнели,
Завились хлад и бледность в сувой,
А блистают петровские ели.

Дождь мишурный давно прелился,
Золотые соникли виньэты,
Где и слотную хвою гася,
Наши тлеют во сне силуэты.

0

159

Яков Есепкин

На смерть Цины

Пятьсот тридцать четвертый опус

Яшма с золотом, блеклый нефрит
Иль опалы: еще бриллианты
Льнут к столам и черника горит,
А в салатницах майские фанты.

Девы грезили век об ином,
Все у юной томятся Киприды,
Белошвеек напутствует гном,
Тушь платков гасят желтию Фриды.

Тех ли Ад роковой посещал,
Цесаревнам коньяк соливали
Те ль Гиады, каких и прельщал
Цвет августа под мраком вуали.

Пятьсот тридцать пятый опус

Серебро, это желть серебра,
Антиохии роза жива ли,
Как тлеется еще мишура,
Где со Вакхом и мы пировали.

Романической девы чиста ль
Пудра лунная в мертвой целине,
С Бонапартом гуляет де Сталь,
Кесарь тайно спешит к Мессалине.

Тусклый елочный перстами снег
Ангелки, серебрясь, перевели,
И горят померанцы от нег
Страстных див, обращенных во ели.

0

160

Яков Есепкин

На смерть Цины

Пятьсот тридцать шестой опус

Славен пир и велик отходной,
Персть ночная меловниц ворует,
Столы яств и юдоли земной
Кто вкушал, ныне звезды чарует.

Се емины златые от вей
Белоликих царевен уснувших,
Мы и сами альтанок мертвей,
Дней не помним и теней минувших.

Яко свечки затеплит август,
Как лилеи еще отемнятся,
Излием со всемраморных уст
Желть и хлеб, кои ангелям снятся.

Пятьсот тридцать седьмой опус

Цита, Цита, о хвое таись
И серебро темни, аще яды
С вишней сахарной паки, веись,
Будут ангели помнить коляды.

Я узнал хищный выблеск зениц,
Увивайся опять мишурою,
Хватит в мгле прикровенных темниц,
Назовешься там царской сестрою.

Только юны шелковый покров
Отиснят диаментом и мелой,
Воспорхнем со алмазных шаров
Надо перстью сией онемелой.

0


Вы здесь » Готический форум: NeoGot » Стихи » Яков Есепкин


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC